Евгений ПАНОВ:
«Если ты чем-то целенаправленно занимаешься, ты становишься „алкоголиком"»

Личность в фокусе, Интервью. Часть 1
Евгений Панов образец спокойствия, взвешенности и умиротворенности. Много историй из жизни и разговоры о настоящих ценностях — это все то, что сопровождало наше пятичасовое интервью в Харькове.

Первая часть

Семь фактов о Евгение Панове:

1. Мастер спорта СССР по офицерскому многоборью (1989), кандидат в мастера спорта Украины по кикбоксингу (1992), триатлону (2003);
2. Чемпион Внутренних войск МВД СССР по офицерскому многоборью (1988-89);
3. Идеолог и организатор первого в СНГ half-ironman триатлона «Слов´янська Хвиля» (2007);
4. Идеолог и организатор первого в СНГ «железного» триатлона UKRMAN (2014);
5. Основатель и президент Слобожанского спортклуба «Стайер-Атлон» (с 2003);
6. Пропагандист активного и здорового образа жизни;
7. Руководитель агентства «Panov Sport Management».

Многие знают Евгения Панова, прежде всего, как организатора легендарного первого в СНГ триатлона на полу–железеную дистанцию «Славянская волна». Другие, как идеолога и организатора массовых спортивных мероприятий в Харьковской области. А кто-то, как спортсмена–любителя, наставника, отца и мужа.
Три части интервью с Евгением — это краткая летопись мотивов, принципов и стремлений человека с большим жизненным опытом.
— Ты человек, который пришел к любительскому спорту уже в сознательном возрасте. Мы об этом еще поговорим. Сейчас давай поговорим о том, с чего все начиналось. Ты родился в Харьковской области?
— Нет. Я вырос в Харьковской области. Приехал сюда 9-летним пацаном. Но корни у меня отсюда. Отец родился и вырос здесь, и после службы в армии в 1954 году поехал в Казахстан поднимать целину. Раньше же было так: «Партия сказала: надо, комсомол ответил: есть». И поехали: целина, БАМ, пятилетки СССР. Кто постарше, помнит наверно. Там я и родился. Вернулись в родные края уже после смерти матери. Здесь же я вырос и сформировался, как личность.
— В родные края — это в поселок Беляевка?
— Это Раздолье. Село рядом с Беляевкой. Семь километров между ними.
— Как проходило твое формирование как личности?
— Раздолье — это село. Выбор небольшой, традиционный, так сказать.
Раздолье. До армии (1982)
Закончил «восьмилетку», потом — ПТУ, после — сразу в армию ушёл.
— Военная карьера была первым большим этапом твой жизни. Насколько я знаю, ты офицер запаса с боевым опытом в «горячих» точках Средней Азии и Закавказья. Расскажи про этот жизненный период.
— Призвали в армию за неделю до 18-летия. ПТУ даже закончить официально не успел. Диплом об окончании ПТУ выписан в июле, а я с середины июня уже служил.

Служил во Внутренних войсках. Сначала в Томске-7 (закрытый город тогда был). Там же остался сверхсрочно, уже в статусе прапорщика.
В общей сложности мой сибирский этап занял порядка четырех лет.
Там же, в Томске, поступил на исторический факультет в университет. Но после первого курса ушел в военное училище, так как совмещать учебу в гражданском ВУЗе и военную службу очень сложно и не особо перспективно.
Поступил в военное училище Внутренних войск в Саратове.
Ты несешь ответственность за все, что делаешь
В это время началось то, что называли «Перестройка». С 1988 года началось «брожение умов» по всему Советскому Союзу. То тут, то там вспыхивали «горячие точки» и межнациональные конфликты. И мы со второго курса начали летать и «гасить» эти пожары. Нагорный Карабах, Баку, массовые беспорядки в Ереване, Закавказье, Средняя Азия, Абхазия. Как-то потом посчитал: за время учебы более двух десятков перелетов по тревоге получилось.

Мы с ребятами стараемся развивать что-то там, где в общественном понимании должна быть «дыра». «Дыра», в основе которой могут только культивироваться интересы — бухать, курить, колоться, воровать, убивать и все. Но мы на это не обращаем внимания и доказываем обратное. Не место красит человека, в человек место.
— Ты для себя принял решение, что тебе комфортно жить в сельских условиях и заниматься развитием любительского спорта там, где ты живешь?
— Где родился, там и пригодился
— Давай вернемся к периоду до боевых заданий. Что побудило тебя остаться в армии после того, как ты закончил срочную службу?
— На срочной службе я сразу попал в особое подразделение. Рота, где я служил, отвечала за охрану спецгрузов. Как следствие, высокая дисциплина, хорошие взаимоотношения внутри коллектива, четкие правила игры и их соблюдение. Я привык к такому порядку в голове, и мне это импонировало.
Перспектива вернуться домой на «гражданку» и пойти работать на завод, как тысячи моих сверстников, меня не вдохновляла. И я остался строить военную карьеру, четко представляя перспективу.
— Служба в армии раскрыла в тебе организаторские способности?
— Особых проявлений за собой не замечал.
Понимаешь, «рядовой, сержант, прапорщик и т д» — это закономерные ступени карьерной лестницы в армии. Даже если у кого-то нет способностей его тянут наверх. Так построена служебная карьера в армии. Ты можешь вообще там быть дураком, но получать звания и должности по сроку службы. Это была одна из причин, по которой я в итоге и уволился из армии.
— Что еще побудило тебя закончить службу?
— Важно понимать дух того времени. Я остался служить в 1984, а уже с 1987 года началось брожение в умах в обществе. Застой сменился гласностью и перестройкой. Это нашло отражение в системе военного образования. Оно становилось менее идеологическим, более философским (раскрепощённым).

Преподаватели не ставили четкие идеологические рамки, позволяли некоторую вольность в рассуждениях. Добавим к этому то, что мы летали на задания по всему Советскому Союзу и видели, как живут люди и к чему стремятся.
Все эти факторы, в конечном итоге, раздвигали рамки мировоззрения и становилось понятно, что мир намного шире, чем нам пытались показывать ранее. Во мне пробуждался бунтарь и те принципы авторитарной системы, в которых нас воспитывали раньше, переставали работать.

Союз распался, все распалось и каждому осталось самому для себя решить: продолжать службу неизвестно для чего, потому что Присяга стране, которую ты давал уже не актуальна, или уходить в «свободное плаванье».
— Правильно я понимаю, ты в армии прослужил 8 лет?
— Да. С 83-го по 91-ый.
Я обрел свободу, у меня было две руки, две ноги и светлая голова. И я был готов к реализации в любой жизненной сфере
— Какие лучшие личные качества ты взял у армии?
— Самоорганизованость, дисциплина, ответственность. Но тут скорее не взял, а укрепил то, что у меня и так было с рождения.
— Ответственность за что?
— Ответственность за свои поступки и действия. Ты несешь ответственность за все, что делаешь.
— Получается, ты завершил службу в момент обретения независимости Украиной?
— Уволился в мае 1991го. За три месяца до провозглашения Независимости.

Целая история по увольнению была. Раньше ведь нельзя было просто взять и уволится из армии. Можно было это сделать только по трем статьям: по здоровью (психическому в основном); по служебному несоответствию (когда не справляешься со служебными обязанностями) либо за совершение поступков, дискредитирующих «высокое воинское звание советского офицера» (т.е. это надо пить, пить… и тогда в какой-то момент тебя увольняют).
Основная масса увольнялась по здоровью, т.е. по инвалидности. Ложились в госпиталь и имитировали психическое расстройство. Для себя я видел это унизительным. Поэтому, продолжал добросовестно ходить на службу, писать рапорты на увольнение, но их рвали или теряли и отправляли меня подальше от части в командировки или полигоны. Даже объявлял голодовку. И в итоге, почти через год, меня таки уволили с формулировкой «за совершение поступков, дискредитирующих высокое воинское звание советского офицера».

В советское время, такая записью в личном деле, как правило, ставила крест на всей последующей трудовой и жизненной карьере. Но мне было все равно. Я обрел свободу, у меня было две руки, две ноги и светлая голова. И я был готов к реализации в любой жизненной сфере.
Все мы приходим в этот мир, чтобы после себя что-то оставить.
К тому времени у меня уже появилась семья. И поэтому жизненные приоритеты сместились в сторону семьи. Это еще одна из причин увольнения.

Часто случалась ситуация, когда тебя дергают по тревоге на вылет неизвестно на сколько. И в то же время, у тебя дома остается одна беременная жена, без работы, потому что беременных на работу не принимают, на съемной квартире, без денег, потому что, основной источник доходов месяцами где-то воюет.
— Перестроичный период, экономика переходного периода и открытые границы открыли новые возможности? Как ты их использовал?
— Первое время, по увольнению в запас, я занимался благоустройством быта. Мне достался заброшенный дом в Беляевке, в котором нам как-то удалось прописаться. Дочь родилась, я начал работать обычным монтером пути на железной дороге. Через время мне предложили место преподавателя физвоспитания в гимназии. Но все это не давало достаточно средств (91-й год, рубли на купоны, талоны, тотальный дефицит). Поэтому в школе я задержался не надолго, всего на пару лет.

В то время, многие, по инерции, продолжали работать на заводах с мыслями о том, что обязательно все будет хорошо. Я же понимал, что хорошо уже не будет, если ты сам об этом не позаботишься.

Продолжая жить в Беляевке, начал ездить работать в Харьков. В коммерческой фирме налаживать охрану. Каждый день, на электричке два с половиной часа в одну сторону, два с половиной – в другую. Так продолжалось 3-4 года. Сначала в охране, потом в торговле на должности замдиректора салона-магазина. Но все это не то.
В какой-то момент ты упираешься в стену и понимаешь: чтобы развиваться материально, нужно либо уходить в бандиты либо ехать за границу. Такие тогда времена были. Эти мысли крутились в наших головах и мы с ребятами их обсуждали.
На тот момент друзьями в моем окружении были в основном боксеры, каратисты, самбисты и тому подобные. Как следствие, предложения от криминала поступали с определенной периодичностью.
Те, кто не желал преступать закон, пытались как-то иначе получить дивиденды со своей физической формы: выступали на соревнованиях, дрались за деньги на тотализаторе. Дрался и я. Но это путь в никуда. Рано или поздно тебя поломают. А у тебя семья, дети. В итоге, я принял для себя решение ехать заграницу эксплуатировать своё здоровье и там зарабатывать физическим трудом.
— В каком году был первый выезд?
— В 1996-м.

Я дважды выезжал в Израиль, и в общей сложности прожил и проработал там пять лет.
Ассимиляция — это психологически болезненный процесс. Ты или принимаешь особенности и ценности чужой страны и общества, или живешь со своими прежними внутренними ценностями и постоянно мучаешься
— Семья оставалась в Украине?
— Да. В то время еще не было интернета и мобильных телефонов. Да и обычного телефона дома не было. Связаться с семьей можно было только по договоренности, с соседского телефона, раз в неделю.
— Что для тебя было главным мотивом в возвращении в Украину?
— Опять же, в какой-то момент ты упираешься в потолок. Ты понимаешь, что твоя жизнь проходит мимо, а ты занят тем, что зарабатываешь. Т.е. тратишь свою жизненную энергию и время в обмен на какие-то там денежные знаки. Начинаешь задавать себе вопросы: для чего собственно живёшь в этой жизни? Как «человек разумный» ищешь новые способы для самореализации. Возник выбор. Или оставаться и продолжать ассимилироваться под чужую культуру, или что-то кардинально менять.

Ассимиляция — это психологически болезненный процесс. Как минимум, для меня. Ты или принимаешь особенности и ценности чужой страны и общества, или живешь со своими прежними внутренними ценностями и постоянно мучаешься. Последний свой год в Израиле я просыпался каждый день с мыслью: «Как же я ненавижу эту страну». Хорошая страна, народ дружный и отзывчивый, но уживаться с их ментальностью мне составляло огромного труда.
С таким настроением материальный стимул уходит из приоритетов и замещается духовным. Происходит внутренняя переоценка и начинаешь понимать, что все мы приходим в этот мир для того, чтобы оставить после себя что-то нематериальное.
— Находясь в Израиле, ты рассматривал вариант перевезти семью туда и жить там уже израильской жизнью?
— Мысли возникали. Но в Израиле законодательство жёстко регулирует право на репатриацию, и не евреям законно «проскочить» практически невозможно. А варианты смены мировоззрения, веры или религии я не рассматривал.

Жить в отрыве от своих «корней» и ментальности психологически сложно.
В Израиле у меня осталось много друзей, которых я до сих пор помню и ценю.

Общество или личность накапливает потенциал, а потом происходит качественный скачок на новый уровень развития.
С таким настроением материальный стимул уходит из приоритетов и замещается духовным. Происходит внутренняя переоценка и начинаешь понимать, что все мы приходим в этот мир для того, чтобы оставить после себя что-то нематериальное.
Самый страшный сон велосипедиста: снится ему, что он умер, а жена продаёт велосипед по той цене, которую он ей называл.
Анекдот
от Евгения Панова
— Давай поговорим про твой путь в любительский спорт. Все началось с офицерского многоборья? Расскажи, что это такое
— О том, что такое «офицерское многоборье» я узнал в военном училище.

Опять же, всё, что происходит в нашей жизни, с философской точки зрения — это череда предопределенных событий. Общество или личность накапливает некий потенциал, а потом происходит качественный скачок на новый уровень развития.

Так и у меня случилось. Рос где-то там в селе, с пацанами всегда занят был какой-то физической активностью (турники, футбол, бокс). Все это физически развивает тело. А потом, как только появляется возможность, ты этот потенциал используешь. Мне он пригодился в офицерском многоборье.
— Получается, хорошая база у тебя была сформирована?
— Да, но этого мало. Важно чтобы тебя заметили.
1989
Будучи абитуриентом, на «перекуре», я на перекладине сослуживцам что-то показывал из того что умел. Что-то хорошо получилось. Проходящий мимо офицер с кафедры физподготовки заметил это, вызвал к себе и спросил: «Хочешь к выпуску из училища заработать мастерскую колодку?» Значок «мастера спорта» на сленге называют «колодкой». Я говорю: «Конечно хочу! А что для этого нужно делать?». С этого и началось мое знакомство с офицерским многоборьем (прим. Включает гимнастику, бег, плаванье и стрельбу из пистолета).
— Со старта, какие были твои сильные стороны в офицерским многоборье?
— Перекладина – с детства. Плавал, к тому времени, с понятием.
Бегать мне на то время особо не нравилось, так как опыта в детстве не было.
Первый раз я почувствовал вкус к бегу уже в армии. Раньше в ГТО (прим. Норматив «Готов к Труду и Обороне»)максимум 1 км бежали.
В 36 пробежал свой первый полумарафон
В армии же, к концу первого года службы, появился норматив бега на 3 км.
Как сейчас помню, вывезли нас куда-то на машине, высадили из кузова и сказали: «Машина поехала, а вы бежите за ней 3 километра. На финише мы примем у вас время». И я как-то так хорошо побежал, что даже «монстров» прапорщиков, считавшихся у нас в роте суперспортсменами, обогнал. И самое главное, на финише легкие не выплевывал, а чувствовал себя нормально.
— Именно тогда ты почувствовал вкус к стайерству?
— Да, по ощущениям мне три километра оказалось бежать легче, чем один. Поэтому, к многоборью я подошёл уже подготовленным. Сложнее всего давалась гимнастика, наверное.
— Что включала гимнастика?
— Комбинация из упражнений на перекладине, на брусьях и опорный прыжок через гимнастического коня.
Технически-сложный для многих вид был. Ребята, которые приходили подготовленными в других видах спорта не всегда были успешными в гимнастике. Многоборье — это комплексный вид, где нужно уметь как концентрироваться, так и расслабляться.

К примеру, чистые пловцы быстро плывут, но, как правило, плохо бегут из-за слабых ног. Отличные гимнасты, как правило, плохо плывут и стреляют, потому что у них закачан плечевой пояс.
Мне это было интересно! Я так устроен, что не могу долго чем-то одним заниматься. А в многоборье тренировки чередуются. В этом, кстати, плюс и многоборья, и триатлона.
Полтора года мне хватило, чтобы подготовиться и выполнить норматив мастера спорта. Потом еще несколько раз подтверждал звание.
— Получается, тяга к циклическим видам спорта у тебя еще с многоборья сформировалась?
— Я тогда ещё не знал, что такое «циклические виды спорта»
Наличие желание определяет возможности
В училище — многоборье. В спецназе и после армии — рукопашный бой, карате. У меня же даже был Клуб воинских искусств. Детей обучал рукопашному бою, возил на соревнования, да и сам параллельно выступал. Карате и прочие «экзотические» единоборства тогда были в тренде.
— Как у тебя возникло желание попробовать свои силы в триатлоне?
— Для того, чтобы заниматься единоборствами, нужно иметь какое-то место, базу. Как правило, самостоятельно заниматься не интересно. Да и спарринг самостоятельно не проведешь.

Когда ты живёшь в селе, односельчане либо ничем не занимаются, либо пьют. Поиск единомышленников усложняется в разы. Приходится искать уже какое-то более универсальное физическое упражнение для поддержания физической формы. И находишь бег.

Выбегаешь с собакой, бегаешь по полям и прибегаешь с ощущениями, что свою дневную спортивную норму выполнил. Сейчас, когда у меня в Беляевке уже все отмеряно-перемеряно по расстояниям, я понимаю, что тогда в среднем по 7-8км набегал в день.

К триатлону я пришел уже в Израиле. С одним официальным выходным в неделю, работать там можно бесконечно. Появилось желание в чем-то развиваться, кроме работы.

— В каком возрасте это было?
— 35-36 лет.
Точно помню, что в 36 пробежал свой первый полумарафон.

Пробежал половинку, захотелось полный. Пошел покупать кроссовки и в магазине увидел плакат с триатлетом. Начал интересоваться. И ребята мне там сказали: «Скоро будет триатлон, можешь поучаствовать!».
— Как готовился к первому триатлону?
— Я уже регулярно бегал. В выходные на велосипеде катался по окрестностям. А поскольку после многоборья я уже умел плавать, то все удачно складывалась.
— Как получалось совмещать тренировки с работой?
— Наличие желания определяет возможности. Я работал на двух работах. Между ними был перерыв 2-3 часа. Я приходил домой, переодевался, бегал час, прибегал, мылся, кушал, переодевался и шел на вторую работу. Возвращался, 5-6 часов ночью спал и снова на основную работу.

В Израиле формула успеха проста: Чем больше ты работаешь — тем больше зарабатываешь.
— Кто помогал с тренировочными планами?
— В то время уже был интернет, но мне он был недоступен. Методик подготовки к подобным соревнованиям я не знал. Тренировался по собственному опыту и ощущениям. Исходил из правила: чтобы хорошо проплыть — надо больше и дольше плавать. Чтобы лучше бежать — нужно больше бегать. О том, как влияют длинные дистанции на организм и какие травмы можно получить, я еще не представлял.

Выходил на старт своего первого триатлона с уверенностью, что преодолею дистанцию. Гидрика у меня не было. Но зато к тому времени я уже приобрел новый велосипед на смену тому, на котором тренировался.

С велосипедом была отдельная история. Тренировался я на старом ржавом велосипеде под брендом Peugeot :). Катался я на нем по выходным, но не было уверенности в том, что он не развалится за 90 километров дистанции .
Надо бы новый купить, а они от 500$. У меня как-то не укладывалось в голове, что велосипед может стоить такие деньги. Думаю: ну хоть колеса надо поменять на своем Пежо. Потому что у меня спицы какие-то частично вылетели, какие-то я плоскогубцами натянул.

Istraman Israel (2001)
Приехал в специализированный веломагазин. Поделился своей проблемой. Объяснил какой у меня велосипед. Мне говорят: «Может тебе новый купить лучше? Колеса-то мы тебе продадим, но они все-равно на твой не подойдут». Повели на второй этаж, показали велосипеды. В итоге, с помощью друзей, купил там «Raleigh» R600 с алюминиевой рамой и полной 105 группой Shimano за 1200$
— Как семье объяснял, сколько стоил велосипед?
— Я им долго цену не говорил. Они только догадывались, сколько это стоило. В то время, в 2002 году, сказать кому, что он полторы «штуки» там со всем обвесом стоил. Это конечно был абсурд для всех! Я и не говорил.
— Расскажи, как прошел твой первый «полужелезный» триатлон?
— Финишировал где-то в средине финишного протокола. Несколько лишних километров на беге намотал, потому что указатели на иврите были написаны.
— Почувствовал вкус триатлона?
— Не столько вкус, сколько гордость за то, что могу преодолеть такую дистанцию. Кстати, организация там была скромная по факту. Это был Чемпионат Израиля на олимпийской дистанции, и попутно запускали железных «половинщиков». Без финишных медалей, с минимум болельщиков. Но я изнутри почувствовал, что такое триатлон и это главное.
— Через какое время после половинки ты подготовился и прошел полный?
— Желание пройти полную дистанцию появилось сразу, но, из-за элементарных организационных вопросов, уверенности в том, что я смогу это осуществить не было. В те уже далекие времена (2002-2003) был естественный вопрос: «Где, в принципе, проходят железную дистанцию?». В Европе 2-3 старта. Как попасть? Сколько же это будет стоить? Как зарегистрироваться? Такие вопросы тогда казались сложными.

Когда я вернулся в Украину, хотелось элементарно пожить для себя и семьи, и получить какую-то моральную компенсацию от того, что я так долго и упорно работал за рубежом. Эту моральную компенсацию я видел в близости к семье и в подготовке к «железному» триатлону.

Я понимал, что если в ближайший год не пройду железный триатлон, то форму потеряю и возможно никогда уже не сделаю его. Я держал в голове дату австрийского старта, как потенциального и готовился к этому сроку.
— Кто из украинских триатлетов в тот момент тебе помогал?
— Я долго искал в Украине, кто еще преодолевал «железную» дистанцию, чтобы получить хоть какой-нибудь опыт от более опытных товарищей. В информационном плане в то время все было очень скудно развито. Единственный контакт, который я нашел в интернете и который хоть как-то был связан с триатлоном — это был телефон Федерации триатлона Украины. Я позвонил и попал на Ястребова Николай Ивановича, он мне дал контакты Андрея Ястребова. Так и началось мое знакомство с «железными» украинцами.

Опять же, это сейчас смешно и дико звучит, но мобильная связь тогда только начиналась и стоила безумных денег. Поэтому, позвонить Андрею и консультироваться по телефону, было накладно и звонившему и отвечавшему. Тогда, если помнишь, за каждый входящий звонок нужно было платить.

Есть спорт, а есть физическая культура, которая предполагает, что человек становится «окультуренным» в плане физических нагрузок
Бегал и катался я в Беляевке. Ближайший работающий к дому бассейн был аж в Харькове, два раза в неделю ездил туда плавать. В Акварену, единственный на то время 50 метровый бассейн в Харькове. Как–то, в конце марта в бассейне был какой-то Чемпионат Украины, его закрыли для свободного посещения и мое плаванье похерилось. Чтобы компенсировать потерю тренировочного времени, поехал в Ялту. Там как раз находились на сборах Андрей Ястребов и Витя Земцев. Там и познакомились вживую.

Поднял с ними вопрос о том, что хочу выступить в Австрии. Меня больше интересовал вопрос как туда зарегистрироваться. Поскольку они профиспортсмены, для них особой проблемы в регистрации не было. Их заявляли организаторы, как профессионалов. Договорились ехать вместе и уже на месте договариваться за меня.
— Добрались без приключений?
— Там целая история была. Виза открывалась в последний момент. Настолько последний, что когда я приехал в Киев для отъезда в Австрию, документы из посольства нам еще не отдали. В этот же день нам надо уезжать во Львов, чтобы успеть к старту. Едем во Львов без документов. На следующий день Николай Иванович их получает в Киеве и передает самолётом на Львов. Вечером из Львова едем поездом до границы, оттуда в Будапешт. Все с оборудованием, на бесконечной череде автобусов, каких-то поездов, без каких-либо гарантий того, что в них нам будут свободные места…

В Клагенфурт приехали поздно ночью. Где-то там организаторы вроде забронировали жилье. Где именно, знают только организаторы. Андрею по уличному телефону как-то схематически объяснили. Что-то он понял, что-то нет. В абсолютной темноте, без фонариков, на велосипедах с рюкзаками едем по автобану, потом от поселка до поселка в поисках гостиницы, название которой точно не знаем. Каким-то чудом встречаем сестру главного организатора, которая поздно ночью возвращается с концерта Робби Уильямс в Вене. То еще было приключение.

На следующий день явились в офис за полчаса до окончания регистрации. Ребят регистрируют без проблем. На Панова, естественно, никакого стартового пакета нет. Андрей с кем-то поговорил, организаторы пошли думать. Думали-думали, возвращаются с каким-то резервным номером. Дают мне его в обмен на обязательство, что я буду выступать в их одежде со спонсорской рекламой. В итоге, получилось, что я бесплатно зарегистрировался.

С одной стороны приятно, с другой стороны до последнего момента не было понятно: разрешат мне выступить, либо приехал просто так. Такой вот авантюризм. Я бы сказал, там где есть Андрей Ястребов, там всегда есть элемент авантюризма!
— Как прошел первый «железный»?
— Честно говоря, я результат не прогнозировал. Для меня важно было пройти дистанцию. Математически прикидывал, что это может быть в районе 11-и часов. Хорошо это или плохо для любителя я не знал. В итоге: проплыл – отлично; велосипед тоже хорошо начал заходить. Два круга в среднем были 36 (прим. км/час) при том, что у меня не было велотуфлей, а были кроссовки с тупликсами; бег прошел ровно, с небольшими спазмами за полтора километра до финиша. Последние семь километров до финиша мы уже с Андреем Ястребовым бежали, общались. Он из призовой сетки выпал, поэтому просто добегал.
До Ironman бег был моей основной базой. В моих краях бассейн далеко, дороги для велосипеда убитые, поэтому я много бегал. В итоге, на «железном» я пробежал за 3:33, что было даже быстрее моего «чистого» первого марафона.

Общее время: 10:33.22. Я сейчас сравниваю свой время с другими украинцами по IRON Stat Ukraine и понимаю, что время хорошее было, как для любителя 38 лет.
— Желание продолжить выступать на «железных» после финиша осталось?
— Если ты чем-то целенаправленно занимаешься и набираешь форму, то ты становишься немножко «алкоголиком». Естественное желание любого алкоголика — бухать дальше!
— При этом, ты нигде больше не финишировал полную дистанцию?
— Все верно. Это было связанно с тем, что рядом железные дистанции не проводилась. А на заграничные поездки нужны были немалые средства.
В следующий год (в 2004 году) у меня был опыт участия в чемпионате на Long Distance (4/120/30) в Швеции. После чего, я уже уперся в какие-то материальные моменты.

А когда финансовые возможности улучшились, то увлекся уже организаторскими делами и начал искать возможности для организации триатлонных стартов в Украине и вкладывал время и деньги туда. Желание повторить айрон в роли участника все еще сохраняется у меня в черновых планах.
— На текущий момент, когда возрастная отметка 50+1 пройденна, какое свое достижение, как спортсмена-любителя, ты считаешь главным?
— Пожалуй — Ironman
Мастер спорта СССР по многоборью — это скорее из профессионального спорта достижение.
— Как семья поддерживает твои увлечения?
— Привыкли. Первые годы даже бегали со мной.
— Дочку удалось приобщить к триатлону?
— Нет, но бегала она регулярно. В дуатлонах выступала. Со мной на марафоны ездила, стартовала. Обычно это так происходило. Говорю: «Яна, есть такая возможность пробежать…». Она: «Нет, не хочу. Все!». А потом через время: «А когда?»
Я закладывал культуру. Важно понимать: есть спорт, а есть физическая культура. Физическая культура предполагает, что человек становится «окультуренным» в плане физических нагрузок и понимания для чего это нужно. Это я в нее заложил и она понимает, что для того чтобы чего-то достичь в жизни нужно здоровье. А становиться таким фанатом как я, ей не обязательно.
За содействие в подготовке интервью отдельная благодарность Евгению Туркулевичу и Андрею Божкову.